Неточные совпадения
Прочитав это повествование и выслушав изустные рассказы многих свидетелей, — можно наглядно получить вульгарное
изображение события, в миниатюре, таким образом: возьмите большую круглую чашку, налейте до половины водой и дайте чашке быстрое круговращательное движение — а на воду пустите яичную скорлупу или представьте себе на ней миниатюрное суденышко с
полным грузом и людьми.
Меня поддерживало убеждение в том, что замысел"Жертвы вечерней"не имел ничего общего с порнографической литературой, а содержал в себе горький урок и беспощадное
изображение пустоты светской жизни, которая и доводит мою героиню до
полного нравственного банкротства.
На железной кровати, стоявшей под главным ковром, с изображенной на нем амазонкой, лежало плюшевое ярко-красное одеяло, грязная прорванная кожаная подушка и енотовая шуба; на столе стояло зеркало в серебряной раме, серебряная ужасно грязная щетка, изломанный, набитый масляными волосами роговой гребень, серебряный подсвечник, бутылка ликера с золотым красным огромным ярлыком, золотые часы с
изображением Петра I, два золотые перстня, коробочка с какими-то капсюлями, корка хлеба и разбросанные старые карты, и пустые и
полные бутылки портера под кроватью.
Пришедши в свой небольшой кабинет, женевец запер дверь, вытащил из-под дивана свой пыльный чемоданчик, обтер его и начал укладывать свои сокровища, с любовью пересматривая их; эти сокровища обличали как-то въявь всю бесконечную нежность этого человека: у него хранился бережно завернутый портфель; портфель этот, криво и косо сделанный, склеил для женевца двенадцатилетний Володя к Новому году, тайком от него, ночью; сверху он налепил выдранный из какой-то книги портрет Вашингтона; далее у него хранился акварельный портрет четырнадцатилетнего Володи: он был нарисован с открытой шеей, загорелый, с пробивающейся мыслию в глазах и с тем видом,
полным упования, надежды, который у него сохранился еще лет на пять, а потом мелькал в редкие минуты, как солнце в Петербурге, как что-то прошедшее, не прилаживающееся ко всем прочим чертам; еще были у него серебряные математические инструменты, подаренные ему стариком дядей; его же огромная черепаховая табакерка, на которой было вытиснено
изображение праздника при федерализации, принадлежавшая старику и лежавшая всегда возле него, — ее женевец купил после смерти старика у его камердинера.
Взгляд на"Жертву вечернюю"как на порнографический роман, судя по всему, глубоко уязвил Боборыкина. Во всяком случае, в своих"Воспоминаниях"он неоднократно возвращался к этому вопросу, доказывая, что"замысел"Жертвы вечерней"не имел ничего общего с порнографической литературой, а содержал в себе горький урок и беспощадное
изображение пустоты светской жизни, которая и доводит мою героиню до
полного нравственного банкротства"(Воспоминания, т. 1, с. 457).
Аян взял тоненькую костяную пластинку. Сначала он увидел просто лицо, но в следующее мгновение покраснел так густо, что ему сделалось почти тяжело. Быть может, именно в полустертых тонах рисунка заключалась оригинальная красота маленького
изображения, взглянувшего на него настоящими, живыми чертами,
полными молодой грации. Он сделал невольное движение, словно кто-то теплой рукой бережно провел по его лицу, и засмеялся своим особенным, протяжным, горловым, и заразительным смехом. Пильчер сказал...
Голован стоит внимания, и хотя я его знаю не настолько, чтобы мог начертать
полное его
изображение, однако я подберу и представлю некоторые черты этого не высокого ранга смертного человека, который сумел прослыть «несмертельным».
Это было издание собственно литературное,
полное жизни, пользовавшееся
полным простором в выборе предметов и в способе их
изображения.
Если в драмах Шекспира и встречаются лица, имеющие некоторые характерные черты — большей частью второстепенные лица, как Полоний в «Гамлете», Порция в «Венецианском купце», — то эти несколько живых характеров среди 500 и более второстепенных лиц и
полное отсутствие характеров в главных лицах никак не доказывают того, чтобы достоинство драм Шекспира состояло в
изображении характеров.
С самого начала при чтении какой бы то ни было драмы Шекспира я тотчас же с
полной очевидностью убеждался, что у Шекспира отсутствует главное, если не единственное средство
изображения характеров, «язык», то есть то, чтобы каждое лицо говорило своим, свойственным его характеру, языком.
Того примиряющего, разрешающего начала, которое так могуче действует в искусстве, ставя перед вами
полного человека и заставляя проглядывать его человеческую природу сквозь все наплывные мерзости, — этого начала нет никаких следов в
изображении личности князя.
Много должен автор иметь поэтического чутья и исторического такта, много разносторонних и основательных знаний, много искусства в изложении, — чтобы внушить нам
полное участие к этим чуждым для нас нравам, чтобы увлечь
изображением этого быта, от нас отдаленного, этих страстей, для нас непонятных…